Необходимо вызвать удивление. Насытить произведение смыслом. Осмыслить, как сказали бы психопаторы. Что действительно нужно, так это нечто огромное, большое, жирное, это бы прекрасно контрастировало с головкой девочки. Худенькие ручки, маленькая головка и огромное тело, как будто надутое гелием. Что-то вроде огромной человеческой куклы. «Doggi Bag»

Сегодня все точно с ума посходили. Не город, а сплошная пробка. Тысячи автомобилистов истерично сигналят. Очередь на катер, который возит на острова, расположенные в бухте, растянулась метров на сто. Все так и норовили исподтишка двинуть сумкой-холодильником по ногам соседа и ткнуть зонтиком в чье-нибудь брюхо.

Марсель зевнул. Они ругались с Мадлен до двух ночи. Он смертельно устал. Затертые в потоке машин автобусы, мотоциклисты без шлемов, нескончаемые выгрузки-погрузки, запрещенные стоянки, терроризм то и дело ссущих собак, старые сатиры, юные пьяницы, бродяги, клептоманы… Его, полицейского Марселя Блана, все это по-настоящему достало! Поспать и отдохнуть — больше он ничего не хотел. Уехать на Аляску и кататься по льду… Бог мой, ну и туша!

Толстяк с трудом шел по площади, переваливаясь как утка. Под необъятной гавайской рубахой подпрыгивали складки жира, живот висел, покрывая ляжки, как фартук. Марсель невольно засмотрелся на него — ему было неловко, но он не мог оторвать от толстяка взгляд. И не только он.

Толстяк прислонился к стене, перевел дыхание. Затем снова принялся переставлять ноги. Его бока, вдоль которых висели огромные руки, напоминали говяжью филейную часть, выставленную на мясном прилавке, а торчавшие из сетки с продуктами банки консервов били его по чугунным коленям.

За передвижением толстяка следили пронырливые маленькие живые карие глазки. Потом их взгляд задумчиво остановился на Марселе. Не прошло и мгновения, как он засверкал злобной радостью; этот жесткий взгляд, как всполох желтого пламени, обжег Марселя, но когда тот, почувствовав необъяснимую тревогу, обернулся, на него уже смотрели вполне нормальные, дружелюбные глаза.