Разрешение этой анатомической несуразности коренилось не в трансвестизме, не в гермафродизме, а попросту в швейном деле. И действительно, аккуратно отсеченную от тела женскую голову присоединили к мужской шее размашистые черные стежки. Их было хорошо видно — неширокая черная полоса на уровне сонной артерии. И это не все, понял Марсель, которого выворачивало на его собственные ботинки, руки тоже пришиты: старые морщинистые руки в коричневых пятнах, к тому же не хватало, да, не хватало одной руки, точнее — куска руки: его как будто… отгрызли…

Он согнулся от непреодолимого приступа рвоты, пока его коллеги заполняли переулок.

— Ну что, Блан, обед не пошел впрок?

Капитан Жанно из криминальной полиции, прозванный Жан-Жаном, смерил взглядом блевавшего Марселя. Тот мгновенно выпрямился.

— Изв'ните, инспект… мой капитан!

Ему было тяжело привыкнуть к новым предписаниям, и он так и не понял, нужно говорить «капитан» или «мой капитан».

Капитан же тем временем взглянул на тело и отвернулся, при этом ни один мускул не дрогнул на его холеном загорелом лице.

— Какую только мерзость не увидишь, — процедил он сквозь сжатые губы.

Невозмутимый, циничный и жесткий — именно такой образ выбрал для себя Жан-Жан с тех пор, как поступил на службу. Он провел свое отрочество, подражая крутым героям американских триллеров, и как следователь чувствовал себя ближе к Малко Ленжу

— Костелло, очисти базар от этих болванов, чтоб духу их здесь не было, и заткни псину, будь добр, — бросил он помощнику, которому прилизанные седеющие волосы, выкрашенные в черный цвет, и тоненькие усики придавали сходство с неаполитанским сутенером, коим его отец всю жизнь и был.

После того как его супруга отошла в мир иной по причине сифилиса, Костелло-отец отправил сына во Францию, к своей сестре, весьма набожной вдове, и Антуан Костелло получил прекрасное образование в религиозной школе.